Сретенка в моём [предыдущем] тексте не более чем синекдоха, посредством которой я пытаюсь показать тот факт, что вся Москва не особо и изменилась по своей сути за всё это время и по-прежнему скорее рабоче-мещанская слобода, больше являющая собой деревню, нежели полноценный город.

В России с городами вообще проблема. Разве что изрядно провинциализировавшийся Петербург таковым продолжает оставаться — «Петра творенье» как было единственным «окном в Европу», так и сейчас единственное.

Отсюда же и эта тёмная ненависть к приезжим и лозунги «Москва для москвичей!» — это протест деревни, боящейся «понаехавших», непонятных ей чужаков. Настоящий город чужаков (читай — Другого) не отторгает, а использует их стремления и энергию на благо своего развития, не испытывая фобий а-ля «эти варвары пришли, чтобы уничтожить нашу культуру», потому что «город — это единство непохожих» и только в деревне все одинаковы, одинаково нищие духом.

Другие — не мы

Шикарный свежий текст Александра Баунова про каждого из нас и его отношения с Другим — http://slon.ru/world/chuzhie-1011911.xhtml.

«В переулках Сретенки обитали те, кто побросал деревни и поехал индустриализировать Москву или просто пожить в самом сытом городе страны.»
Домбровский в 60-х подает в Союз писателей объяснительную записку, почему подрался. А как не подраться в таком хулиганском, деревенском районе чужаков. «Район – сеть переулков, – в котором я живу, узкий, темный и страшноватый. Это Сретенка и Цветной бульвар. У этого района издавна плохая слава. (Помните Чехова: „И как не стыдно снегу падать в этот переулок!“ Это про нас.) Скандалы и драки с темнотой вспыхивают почти ежедневно. Но попробуйте отыскать милицию – где там!»

Сретенка с тех пор не изменилась — тут по-прежнему обитают те, кто побросал свои деревни (в моём лице, например), всё так же темно в переулках и драки с темнотой вспыхивают почти ежедневно (разве что самого большого района терпимости в Европе не стало примерно со времён революции — но это уже про духовные скрепы скорее, отдельная тема, в общем) и полицию не отыскать.

Как-то раз драка на национальной почве началась у кассы в продуктовом магазине на Сретенке и вылилась прямо на проезжую часть, парализовав движение. Происходило это прямо в нескольких метрах от отделения полиции и проезжавший мимо патруль даже не соизволил остановиться — мне пришлось бежать за машиной, буквально останавливать этих горе-полицейских и показывать им руками, что у них за спинами происходит. Они даже стекло машины не открыли, чтобы со мной поговорить. Но драку в итоге крайне лениво поехали разнимать — в этот момент там люди (ли?) уже прыгали друг у друга на головах.

Вот так и живём — прыгаем друг у друга на головах и слышим отзвуки ужасающей пустоты.