1. То самое ощущение, когда за день до твоего семинара с названием «Войны в Сирии не было», построенного на обыгрывании, раскрытии и осмыслении того факта, что Россия в Сирии скопировала абсолютно всё с США времён войны в Персидском заливе 24 года назад (от прогнозов погоды для бомбардировщиков до, собственно, трансляций этих бомбардировок), турки сбивают российский самолёт, и вот ты сидишь и смотришь на падающий горящий пиксельный самолёт в гиперреальности монитора компьютера, а потом вдруг понимаешь, что где-то ты это уже много раз видел, смотришь на обложку книги, а там — падающий горящий пиксельный самолёт. И рядом с ним и второй выглядывает носом, как бы показывая, что это…

Дежавю, доведённое до абсурда.

2. Весь вчерашний день прошёл под знаком пронзительной амбивалентности. Готовишься почти до 4 часов утра к ведению первого в жизни семинара, постоянно сомневаясь в успешности данного мероприятия, ощущая себя вечерним студентом, которому непонятно как и зачем доверили возможность утром побыть «философом на 2х1.5 часа», а потом приходишь в университет, проводишь первое занятие, заканчиваешь, думая, что это полный провал, и… вдруг слышишь аплодисменты. Проводишь второе для другой группы — и снова аплодисменты.

Так и с ума ведь сойти можно.

612E71yJjaL

The Economist: «A lot is riding on David Cameron’s ability to persuade MPs in the coming days that military action in Syria is both strategically and morally necessary.»

«What remains less certain is whether Britain still has … the “courageous instinct” to use its military power in the national interest.»

Британцы из кожи вон лезут, чтобы доказать старшему брату, что ещё что-то из себя в военном плане представляют, и не стали Люксембургом.

То есть, буквально, для Кэмерона сейчас выиграть сражение в парламенте за удары по Сирии это вопрос чести и престижа. Почувствуйте разницу.

Анизотропная этика гуманитарных бомбардировок

«But this is not a war, any more than 10,000 tonnes of bombs per day is sufficient to make it a war.» (Бодрийяр, The Gulf War did not take place)

Дискурс «гуманитарных бомбардировок» снова вернулся, если он вообще куда-либо уходил.

Путин — трикстер.

Путин долго критиковал действия США и НАТО, ещё начиная с Югославии, далее везде, включая текущую войну в Сирии. Но вот теперь и сам ввязался в эту авантюру, со старательностью и прилежностью неофита стремясь в своих усилиях превзойти оригинал.

Путин — игрок, до бесконечности повышающий ставки на этой американской рулетке.

Если американцы сделали энное количество ракетно-бомбовых ударов, то Путин приказывает удвоить ставки:

«В рамках воздушной операции проводится массированный авиационный удар по объектам ИГИЛ (прежнее название ИГ — прим. ТАСС) в Сирии. Количество вылетов увеличено в два раза, что позволяет наносить мощные точные удары по объектам ИГИЛ на всю глубину территории Сирии».

«В течение 48 суток российской авиационной группой выполнено 2289 боевых вылетов и нанесено 4111 ракетно-бомбовых ударов по основным объектам инфраструктуры, скоплениям военной техники и живой силы боевиков, в ходе боевых действий уничтожено 562 пункта управления, 64 лагеря подготовки террористов, 54 завода по изготовлению вооружений и боеприпасов и других объектов».

Основной смысл этого сообщения: мы показали и продолжаем показывать всем как надо бомбить. Что там эти ваши американцы, мы удвоим «бомбы добра», «бомбардировки во имя мира» в Сирии и на Ближнем Востоке, добавим крылатые ракеты со стратегических бомбардировщиков и подводных лодок — злой ИГИЛ не пройдёт, мы забомбим его добром.

Путин — бриколажист и пастишёр.

Прогноз погоды для бомбардировок поверг вас в шок, говорите?
Тогда сравните:

Бодрийяр цитирует американские СМИ тогда, в 1991-м (а мне приходится цитировать цитату вслед за ним, курсив мой): ««The land offensive is anticipated today, tomorrow, in a few hours, in any case sometime this week… the climatic conditions are ideal for a confrontation»».

Прогноз погоды на «Россия 24» сейчас, в 2015-м: «ещё раз отметим, что время для начала воздушной операции выбрано очень удачно», «октябрь в Сирии, в целом, благоприятный для полётов месяц».

Это же буквально дословный перевод с английского на русский 24 года спустя. Буквальная копия.

А мы вообще всё копируем с США, неся при этом ересь о «духовных скрепах»: от сериалов и вечерних шоу на гостелеканалах, гамбургеров и митболов, хипстеров, которые эти сериалы и шоу, гамбургеры и митболы потребляют, до… гуманитарных бомбардировок и прогнозов погоды для них. Как я уже писал: своё сжигаем, чужое потребляем.

Путин как мировой антигерой зеркалит, имитирует, клонирует действия американцев, показывает им их отражение в зеркале, а потом с довольной ухмылкой смотрит и поучает их же с трибуны ООН: «Вы хоть понимаете теперь что вы натворили?» И становится за это наиболее влиятельным человеком 2015-го года — в этом его трикстерская сила: его дьявольские методы это пастиш и бриколаж, гиперболизация всего и вся, бесконечное повышение ставок на зеро.

Пастиш и бриколаж: сплошное копирование американских методов ведения современной электронной войны и пропаганды. Именно это американцы имеют в виду, когда пишут, что «Russia’s winning the electronic war».

Электронная война, electronic warfare, есть ни что иное как перенос войны модерна в гиперреальность, как доведение до гиперреальности, тотальная пропаганда знака.

И тут вот что интересно. Учитывая тот факт, что Путин просто копирует США в своих действиях в Сирии, казалось бы общественное мнение всюду должно быть конгруэнтным: либо полностью за действия России и США (Р+, А+), либо полностью против (Р-, А-).

Но вот не всё так просто: есть существенное количество вменяемых, думающих и образованных людей, отличное от статистической погрешности, которые:

  • либо (Р+, А-): Поддерживают действия России в Сирии (включая бомбардировки), не поддерживают действия США в Сирии (включая бомбардировки)
  • либо (Р-, А+): Не поддерживают действия России в Сирии (включая бомбардировки), поддерживают действия США в Сирии (включая бомбардировки)

Ровно это я и называю в своем эссе «The Burning Doors of Perception» осцилляцией между добром и злом в парадигме метамодернизма. «We must go forth and oscillate!»

Теперь бы, пожалуй, я дал этому название — анизотропная этика.

«Бомбы добра», падающие на территорию Сирии, они могут быть американского или российского производства, но они суть одно и то же — несущие Смерть. Теперь, смерть не может быть амбивалентной — ты либо мёртв, либо нет. А вот этика почему-то становится таковой, в зависимости от того чьи бомбы падают на головы людей в Сирии — почему?

И это парадокс, злой парадокс, злая ирония, осцилляция метамодернизма. Ровно это я имел в виду, когда пытался донести (уж как смог!) и разобрать почему одни и те же люди одобряют и поджог двери здания ФСБ на Лубянке Павленским, и лицензию на убийство агента MI6 в новой бондиане. Убийство и зло, смерть — одни и те же, а этика снова анизотропна.

Своё зло добрее? Своя смерть живее? Своя бомба гуманитарнее? Парадокс.

Вот это вот парадоксальное состояние умов на рубеже веков и есть метамодернизм.

И Путин мировой агент его, поставщик парадоксов на рынок ценностного вакуума.

В мечтах о трансцендентальном

Astronaut.

Не Kosmonaut и не Raumfahrer, а именно Аstronaut: трэк с таким названием в исполнении немецкого рэпера Sido находился на первом месте 7 недель в Германии, 6 недель в Австрии, 9 недель в Швейцарии. И это интересно. Интересно и этот популярный миф поисследовать (см. предыдущие попытки: Похищение Европы и The Burning Doors of Perception).

И это интересно, потому что это очень сильный по коннотативной заряженности текст, сопровождающийся ничуть не менее сильным видеорядом. Такое не часто становится замеченным и популярным, так наглядно выплёскивается наружу из коллективного бессознательного.

Ich heb’ ab
Nichts hält mich am Boden
Alles blass und grau
Bin zu lange nicht geflogen
Wie ein Astronaut

Субъект с места в карьер заявляет о том, что отрывается от земли, на которой его больше ничто не держит, и видеоряд распадается на два, становится дихотомичным, двоится: в одном мы отдаляемся от опостылевшей «колыбели человечества», где «alles blass und grau», всё дальше в тишину и безмолвную красоту космического пространства, из которого Земля кажется абсолютно прекрасной, улетаем, убегаем от всех земных проблем, которые со всей наглядностью нам показаны во втором — обжорство и голод, зависть и порок, нищета и роскошь, бессмысленное перепроизводство на выброс  и биржи, торгующие пустыми знаками, гуманитарные и экологические катастрофы, ИГИЛ и ПЕГИДА, гранатомёты и крылатые ракеты, убийства и войны, бесчеловечные дроны и пилотируемые самолёты одинаково доставляющие смерть. Смерть, смерть, смерть во всех её ипостасях…
Перепроизводство смерти. Злая ирония постмодернизма.

В своём втором эссе «La guerre du Golfe a-t-elle vraiment lieu ?» трилогии «La Guerre du Golfe n’a pas eu lieu» Бодрийяр очень точно описал происходящее и тогда, и тем более сейчас (цитирую по английскому переводу):

It is a war of excesses (of means, of material, etc.), a war of shedding of purging stocks, of experimental deployment, of liquidation and firesale, along with the display of future ranges of weaponry. A war between excessive, superabundant and overequipped societies (Iraq included), committed both to waste (including human waste) and the necessity of getting rid of it.
Just as the waste of time nourishes the hell of leisure, so technological wastes nourish the hell of war. Wastes which incarnate the secret violence of this society, uncoerced and non-degradable defecation. The renowned American stocks of WW II surplus, which appeared to us as luxury, have become a suffocating global burden, and war functions well within its possibilities in this role of purgative and expenditure.

Мне почему-то кажется, что совершенно не случайно такой трэк появился и стал популярным в немецком мире, в центре Евросоюза, именно сейчас.

Поставленные перед необходимостью отвечать за всю Европу на глобальные вызовы — экономический кризис, кризис беженцев и терроризма, кризис идентичности, провалившейся политики мультикультурализма, ценностный, аксиологический кризис — немцы вместо этого мечтают вместе с автором песни о полётах в космос, завидуя американцам (ещё раз: не Kosmonaut и не Raumfahrer, а именно Аstronaut).

Американцам, которые большую часть этих кризисов успешно создали. Создали в своём эрзац-мире Pax Americana, в мире тоталитарного O.K., мире саркастично обрисованным другой немецкой группой с говорящим названием Rammstein

Musik kommt aus dem Weißen Haus,
Und vor Paris steht Mickey Maus ISIS

We’re all living in America,
Coca-Cola, sometimes WAR

а затем устранились от их решения, вместо этого предаваясь мечтам о выращивании картофеля на Марсе.

Вот и немцы хотели бы:

Как астронавт
Wie ein Astronaut

Улететь туда, за горизонт, за облака,
Туда, где время и пространство исчезают
Ich hab Zeit und Raum verloren hier oben

Чтобы в темноте вселенского Ничто
Im Dunkel der Nacht
Думать о боге, убитым некогда Ницше
Wir hoffen auf Gott, doch ham’ das Wunder verpasst
О гуманности, человечности, потерявшейся среди уже почти восьми миллиардов людей
Fast acht Milliarden Menschen, doch die Menschlichkeit fehlt

Думать о Канте и его пространстве и времени, категорическом императиве.
Улететь в бесконечность безжизненной темноты космоса, в хайдеггеровское Ничто, стать Ничто, слиться с Ничто.
Преодолеть границы своей субъектной телесности, выйти за пределы Канта, расщепиться на атомы, познать мейясовское бытие «après la finitude», мира до людей, мира без людей, устраниться от тошнотворного ада Другого.

Астронавт как эскапизм, как бегство, как самоустранение, как уход в нирвану и атараксию космоса.

Астронавт в мечтах о трансцендентальном, о вечном.
О непреходящих ценностях — красоте и любви.

Und beim Anblick dieser Schönheit
Fällt mir alles wieder ein
Sind wir nicht eigentlich am Leben
Um zu lieben, um zu sein?

(И это единственное место в клипе, когда видеоряд ненадолого становится полностью позитивным, когда верх берёт Жизнь, чтобы затем снова, после заката Солнца, уступить переизбытку Смерти.)

Но «институт, экзамены, сессия» Евросоюз, беженцы, Quantitative easing…

Постмодернизм, ты сошёл с ума.

Русское деревянное

Если вы не были на выставке ‪#‎РусскоеДеревянное‬, то очень многое теряете. Там потрясающая экспозиция. Все шедевры русского деревянного зодчества представлены (а мне есть с чем сравнивать после Томска и Русского Севера). Провёл там несколько часов напролёт.
http://muar.ru/component/k2/item/854-derevyannoekhkhi

1. Связь беженцев с террористами существует.
2. Но тезис №1 отнюдь не значит, что все беженцы = террористы.
3. Тезис «люди бегут из Сирии от ИГИЛ/Асада, значит они не могут быть террористами» ложен со всей очевидностью.
4. 6 атак во Франции в 2015 году — https://en.wikipedia.org/wiki/List_of_terrorist_incidents_in_France — их все совершили радикальные исламисты, а не какие-то абстрактные террористы.

И ещё одно очень важное добавление: акция ‪#‎prayforparis‬, то есть помолись о Париже, это нормальная христианская реакция на случившееся, но нужно отдавать себе ясный, взвешенный и не эмоциональный отчёт в том, что варвары, которые убивали прошлой ночью парижан молились ничуть не меньше.

Это я к тому, что христианские ценности не работают в случае с атакующим вас субъектом действия, который эти ценности не разделяет. И это ни в коем случае и никогда не стоит забывать, иначе вы рискуете потерять саму цивилизацию, на которых она зиждется.

И если вы согласны с золотым правилом нравственности «не делайте другим того, чего не хотите себе», то должны понимать, что с точки зрения террориста, расстреливающего вас в упор из автомата, логика этого правила означает, что свой выбор относительно того, что с ним можно сделать в ответ, он уже сделал.

Лично я не имею никакого желания подставлять вторую щеку, когда в меня стреляют из автомата.

В январе 2015 я прилетел в Париж между двумя терактами — кровавой бойней в редакции Charlie Hebdo и захватом заложников в магазине у Венсенских ворот. Ужасная формулировка «между двумя терактами», но уж так получается в этом году, что Париж это не город огней и влюблённых, а город средневекового мрака и исламского террора.

Прошлой ночью Париж подвергнулся нападению со стороны варварского исламского терроризма — по последним данным газеты Le Figaro, по меньшей мере, 128 погибших, более 250 раненых, более 90 из них в критическом состоянии.

Я почти всегда останавливаюсь там в XI округе в районе boulevard Voltaire и rue de Charonne. Вот и тогда отель был прямо на rue de Charonne, буквально в одной минуте ходьбы от кафе La Belle Équipe, на террасе которого прошлой ночью исламские варвары расстреливали людей в упор, убив не менее 18 человек.

Две недели назад такие же исламские варвары взорвали самолет с гражданами России, Украины и Белоруссии над Синайскийм полуостровом — 224 человека погибших, не выжил никто.

В этом самолете летели знакомые моих знакомых.

В обоих случаях ответственность за теракты взяла на себя террористическая организация «Исламское государство».

Мои соболезнования семьям всех, кого эти трагедии не обошли стороной.

Все причастные к спонсированию, организации и исполнению данных терактов должны быть найдены и уничтожены.