торговцы окнами

1 Окно внутрь

Шум больших городов и насыщенность духовной жизни в них во время эпидемии снизились настолько, что люди вновь обратили внимание на природу: «природа очистилась настолько, что…» есть ни что иное, как мем-инверсия, своим появлением указывающий на факт смены фокуса во взгляде наблюдателя — от общественного, которое на время (да и само время тоже) арестовано и лиминализировано (BC — before coronavirus → вы находитесь здесь → AC — after coronavirus), к природе, которая всегда была здесь (а точнее, мы в/с ней) и никуда не уходила, чтобы сейчас вернуться.

Москва, как и другие мегаполисы мира, действительно сейчас шумит существенно меньше. Уровень физического фонового шума снизился настолько, что птиц за окном сейчас слышно не только ночью, но и на протяжении всего дня. За это самое окно, в отсутствие возможности выйти в данный момент за его пределы, я сейчас и смотрю — весьма регулярно, обозревая тот крохотный уголок внешнего мира, вид на который о(к)но [мне] предоставляет.

За время двух с лишним месяцев карантина я заново научился не только слышать, но и видеть птиц — ежедневно наблюдаю как пеночка-весничка на ближайшем к окну дереве охотится за насекомыми в качестве увлекательного природного сериала. Дерево и птицы за окном были всегда — просто я давно не обращал на них внимания.

Более того, дерево и птицы в разных своих вариантах существовали за окном настолько давно, что никакой (мета)позиции «за окном» тогда ещё не существовало. Попросту в силу того, что они — деревья и птицы — существовали тогда, когда не было ещё ни самого человека с его оком, ни жилища человека с его окном, придуманного в качестве способа смотрения на мир; способа отстранённого, безопасного, но в то же время прозрачного взгляда на мир.

Так вот, об окнах. А что если теперь я скажу вам, что «торговцы окнами» — поставщики оптики, самой возможности взгляда — сейчас являются самыми богатыми людьми на нашей планете. Более того, они в буквальном смысле этого слова богатеют с каждой минутой нашего глазения в окно.

Прямо сейчас, в момент написания сего текста, позицию №1 в нём занимает Джефф Безос, позицию №2 — Уильям Генри Гейтс III, он же Билл Гейтс. Их сферу бизнеса журнал «Форбс» определяет как «технологии» — на английском «technology». Так вот эта самая технология, которую они нам продают, и есть то самое «окно», через которое мы смотрим на мир. Это, разумеется, требует пояснения, о чём дальше и пойдёт речь в этом тексте.

2 И если ты долго смотришь в бездну

В случае Гейтса всё достаточно очевидно, ведь его «операционная система» (то есть упорядоченный набор возможных и доступных пользователю операций) прямо так и называется — «Окна» («Windows» в оригинале; хотя это вы и без меня знаете).

Окно, оптика, возможность увидеть информацию, которая без наличия этой технологии не могла бы быть увидена невооружённым глазом. Прошлое (в произвольном порядке): линзы, увеличительное стекло, монокль, бинокль, телескоп, микроскоп, окно → настоящее: экран монитора → экран смартфона → гиперэкран.

В случае Безоса это не столь быстро бросается в глаза, но всё же также не особо скрыто от вдумчивого взгляда (чему во временное безвременье карантина и следует предаваться). «Окна» Безоса это технология моментального взгляда на глобальный рассредоточенный по всему миру склад. Электронное окно в бесконечный мир вещей — складской гиперэкран. Разумеется, ещё и с хорошим пиаром — изначальное макабрическое название «Cadabra, Inc.» (в нём слышалось «cadaver», пахло нежитью) пришлось сменить на «Amazon» — это тот же монокль, только «пердюмонокль» — буквально, вызывающее сильное удивление (оно же amazement), ассоциирующееся с экзотическими дождевыми лесами Амазонки с их огромным биоразнообразием (подобным каталогу товаров на Амазоне сейчас).

Окно — но куда направлен взгляд? Когда я любуюсь пируэтами пеночки-веснички, то мой взгляд направлен вовне — на природу; когда же я пишу этот текст (и вообще делаю всё что угодно электронно), то мой взгляд направлен внутрь. Окно вовне — это технология прошлого, окно внутрь — это технология настоящего и, скорее всего, будущего.

Именно технология «окно внутрь» приносит гейтсам, безосам, фейсбукам, нетфликсам, и прочим «торговцам окнами» (те же Google Search, Uber, AirBnB, Booking.com — всего лишь предоставляют возможность взгляда на гиперэкран агрегированных данных, собранных от подключённых к системе контрагентов, которыми они не владеют) такую прибыль. И в карантине, когда мы только и делаем, что смотрим внутрь экрана, эта прибыль размножается ещё быстрее, пропорционально проведённому нами у этого окна времени. Время [просмотра|взаимодействия|использования взгляда] = деньги.

Окно внутрь — это взгляд в неживой мир машин, бездну нулей и единиц, в содержимое жёстких дисков, разбросанных по всему миру. В одной из сцен «Матрицы» Нео проникает внутрь агента Смита и начинает видеть из чего сделана Матрица, её программный код. Вот эта способность видеть, смотреть внутрь и есть технология «окна внутрь», лицензию на которую мы и покупаем. Сама эта способность видеть, само «окно внутрь» тоже является программным кодом. Программный код как проводник из мира живых в мир машин, имеющий возможность копироваться и размножаться как вирус — по сути, это новое «окно внутрь» является не чем иным как перекодировкой нашего взгляда, каналом связи живого мира человека и его взгляда на информацию, собираемую, хранимую и обрабатываемую миром машин.

Эта перекодировка взгляда, смена оптики — разработка возможности другого взгляда — и есть самое ценное здесь. Как в своё время, о чём писал Фуко, смена оптики, смена взгляда на больного позволила создать современную медицину, так и сейчас — смена взгляда на производство, хранение, обработку и предоставление информации сделала возможным тот технологический мир, которым мы сейчас окружены.

3 То бездна тоже смотрит в тебя

Продолжая рассматривать современные информационные технологии под таким углом, можно достаточно легко понять логику, по которой они сейчас развиваются.

Как говорил сам Безос в одном из своих интервью: «There’s nothing about our model that can’t be copied over time. But you know, McDonald’s got copied. And it still built a huge, multibillion-dollar company. A lot of it comes down to the brand name. Brand names are more important online than they are in the physical world.»

Именно так. Когда сама технология нового взгляда внутрь уже отработана, то важным становится только её правильно позиционировать и продавать, поскольку технология одинакова у всех. Отсюда весь рынок SMM, продвижения в социальных сетях, например — борьба за наше внимание в выдаче поисковика — то есть в «окне внутрь» данных за то, на какие из них мы смотрим.

Но самое главное здесь другое: как и предвидел Безос, со временем все всё друг у друга начинают копировать, технология «окна» распространяется с помощью диффузии, перекрёстного опыления, да и просто банального воровства. И тогда встаёт вопрос уже не «как показывать» (этой смене оптики уже все обучились), а «что показывать».

«(Construct)
Morpheus: This is the construct. It’s our loading program. We can load anything from clothing, to equipment, weapons, training simulations, anything we need.»

Так и есть, Амазон может загружать и продавать какой угодно товар, но только не созданный им самим.

А вот в Фейсбук мы уже сами данные загружаем добровольно. Соцсети вообще это три ингридиента — наши данные, программный код по их обработке («окно внуть» этих данных) и реклама.

И это и есть логическое продолжение, создающее новую добавленную стоимость — новому взгляду необходимо на что-то смотреть, чтобы удерживать его внимание. А значит самыми важными становятся именно что данные, Big Data. Как можно больше данных — в пределе, прокручиваемая бесконечно лента данных; больших настолько, чтобы смотрящий никогда не увидел их конца; чтобы они были в вечном изобилии, достаточном для того, чтобы приковать внимание навечно (тем самым получая бесконечный источник дохода). Amazing, isn’t it?

А раз нужны данные, то их надо откуда-то брать, то есть собирать. И вот уже мы сами с помощью социального инжиниринга загружаем свои данные — бесплатно и добровольно.

Но и этих, загружаемых нами данных не хватает, поэтому следующий шаг — не только мы смотрим с помощью «окна внутрь» на информацию хранимую на машинах, но и они теперь вездесущи и смотрят на нас и снимают с нас телеметрию, круглосуточно, беспристрастно — пульсометры, сканеры отпечатков пальцев, сканеры сетчатки глаз, камеры смартфонов, камеры телевизоров, камеры в офисах, камеры на дорогах, камеры везде — сама эта неживая бездна теперь смотрит в тебя, 24/7.

Это — гиперэкран в обе стороны: мы смотрим в бездну данных, и бездна данных смотрит в нас, поскольку для неё мы лишь источник новой бездны данных. Которые сразу же, мгновенно загружаются туда, куда мы смотрим — так, во время видеозвонка, мы смотря на камеру видим себя, но уже в качестве загруженных данных, обработанных программным кодом.

А дальше мы уже сейчас начинаем отказываемся смотреть через «окно вовне» совсем, надевая очки дополненной реальности — самая свежая версия «окна внутрь» — и погружаясь в мир игр, поскольку там уже по-настоящему бесконечный «виртуальный» мир бесконечных данных и возможностей — симулякр, зависящий только от нашего воображения. Наш же «реальный», «настоящий» мир, который мы видим через «окно вовне» — предельно конечен и уже не так поражает воображение и захватывает взгляд.

«Neo: Right now we’re inside a computer program?
Morpheus: Is it really so hard to believe? Your clothes are different. The plugs in your arms and head are gone. Your hair is changed. Your appearance now is what we call residual self image. It is the mental projection of your digital self.
Neo: This…this isn’t real?

Morpheus: What is real. How do you define real? If you’re talking about what you can feel, what you can smell, what you can taste and see, then real is simply electrical signals interpreted by your brain. This is the world that you know. The world as it was at the end of the twentieth century. It exists now only as part of a neural-interactive simulation that we call the Matrix. You’ve been living in a dream world, Neo. This is the world as it exists today…. Welcome to the Desert of the Real. We have only bits and pieces of information but what we know for certain is that at some point in the early twenty-first century all of mankind was united in celebration. We marveled at our own magnificence as we gave birth to AI.
Neo: AI? You mean artificial intelligence?» (https://sfy.ru/transcript/matrix_ts)

P.S. AI, искусственный интеллект на основе больших данных (да уже и без них) — это тема, которая выходит за рамки данного текста.

«Новая Газета» и непотизм

Увы и ах, но критикующие власть за непотизм и коррупцию журналисты Новая Газета сами не считают нужным организовать равноправный доступ на конкурсной основе к вакансиям у себя в редакции. Очень жаль.

Ну то есть, вот это совсем плохо по меркам 2019 года. И я уже даже не говорю там про слепые собеседования, когда даже базового конкурса резюме в случае с Егором Жуковым объявлено не было.

Отдельно печально это слышать от вас, уважаемый Кирилл Мартынов, человека, вроде бы регулярно ратующего за равноправие и феминизм. Которыми в данном случае даже и не пахнет.

Товар «Смерть» снова появился в продаже

Это, пожалуй, лучшая реклама, из всех мною полученных.

«Здравствуйте, Александр.
Отличная новость!
Товар «Смерть» снова появился в продаже. Поступила 1 шт.
Хороший повод, чтобы сделать приятную покупку.»

«Вам понравилось», «купить», «не упустите»!

Она настолько прекрасна, что всерьёз раздумываю напечатать её в цвете и поставить в рамочке на книжную полку с библиотекой по философии смерти [которую я и хочу пополнить переводным Янкелевичем в дополнение к оригинальному — может есть у кого?].

Пока раздумывал не сделать ли мне приятную покупку и не прикупить букинистической смерти в количестве 1 шт. (недешёвое это удовольствие, скажу я вам — смерть покупать), её купил уже кто-то Другой. Такова суть жизни — смерть всегда достаётся другим.

P.S. Давно собирался зайти написать, что у меня всё чудесно, да повода не было.

Александр Ерофеев в прямом эфире Партии 5 декабря

Поговорил в еженедельном партийном видеоблоге с Сергей Давидис практически обо всём на свете сразу — от эпистемологической жажды до терроризма, от Путина до Анохина, от политики до когнитивных наук, и даже про ультрамарафоны.

(предупреждение: качество звука вышло низкое, к сожалению)

Гиперэкран как новая политическая реальность

«Сегодня канал Навальный Live показала важную вещь: сейчас политикам не надо захватывать телевидение — надо создавать своё собственное. #ДимонОтветит».

Я написал эту мысль в своём твиттере вчера в метро, по дороге на Тверскую. И дальнейшие события вчера и сегодня подтверждают её важность.

Эта прямая трансляция уже вошла в историю. Вчера на пике её одновременно смотрели около 150 000 человек, а на данный момент количество просмотров записи эфира уже дошло до 4 000 000 человек.

И именно за эту трансляцию почти всем задержанным в ФБК сегодня дали по 7 суток, Волкову — 10 суток.

И именно сама возможность такой трансляции показывает переход современной политики в новое состояние — политику гипермодерна. Этот переход состоялся не вчера, но вчера мы отчётливо могли его наблюдать.

Одним из атрибутов гипермодерна является наличие «гиперэкрана» или «глобального экрана». Гиперэкран — это соединённые в единую сеть те умные вещи, которые мы все носим в кармане джинсов и по лингвистическому недоразумению называем «смартфонами». Между тем, незаметно для нас, эти умные вещи изменили само свойство реальности, саму ткань реальности.

Телевидение не просто уже не надо захватывать, как в модерне, — его уже не надо и апроприировать, как в постмодерне. В гипермодерне теперь неотъемлимым, неотчуждаемым свойством реальности является наличие возможности организовывать подобного рода трансляции, причём кому угодно и когда угодно.

Для простейшего прямого эфира достаточно смартфона с выходом в интернет и фейсбука/твиттера с перископом. Для полноценного эфира уже больше не нужна никакая Останкинская телебашня, необходимы лишь видеокамера и умная вещь под крайне смешным для подобного устройства названием «на коленке» (англ. laptop). То есть буквально — телевидение на коленке.

Неотъемлимым это новое свойство является потому, что подобную характеристику среды уже невозможно изменить — полностью отключить интернет или отфильтровать весь контент в нём не может ни одно государство.

Можно, конечно, попробовать реализовать египетский сценарий 2011 года, но де-факто этого делать никто не станет, поскольку интернет с каждым годом становится всё более критической инфраструктурой для функционирования и жизнеобеспечения самого государства.

И даже в случае полного отключения всего интернета умные вещи уже настолько умны, что им не нужен интернет для коммуникации между собой — необходима лишь энергия, а такие приложения как FireChat делают всё остальное за вас; видеотрансляция и там появится с неизбежностью.

Именно поэтому что 7, что 10 суток ареста ничего не изменят.
Эту новую реальность невозможно арестовать.
И она изменит многое в мире.

Ответ Бадью: Make Idea great again!

Make Idea great again!

А что все так принялись воскурять фимиам Бадью?
Первая волна прошла после публикации на английском (тогда же я его и прочитал, и почти сразу же забыл, как и подобает для клипового сознания — там не за что зацепиться, чтобы в память отложилось), и уже было стихла.

Но вот пошла вторая волна, после публикации русского перевода. Чтобы далеко не ходить, возьму первый попавшийся в ленте пример — Александр Морозов пишет: «Какое яркое, взволнованное выступление», «насколько просто и глубоко он говорит».

* взволнованное — есть такое, нельзя не заметить;
* просто — да, согласен;
* глубоко — а вот тут поподробнее, пожалуйста? Проведите кто-нибудь ликбез для необразованного недомагистра — что же такого глубокого этот месье сказал?

«Итак, четыре момента, четыре условия: всеобщее стратегическое господство глобального капитализма, разложение классической политической олигархии, растерянность населения (утрата ориентиров) и отсутствие стратегической альтернативы — вот, как я думаю, квадрат нынешнего кризиса. Мы можем определить современный мир в терминах глобального кризиса, но не сводимого к экономическому кризису последних лет. Я полагаю, все это гораздо больше, чем субъективный кризис: судьба людей все менее ясна им самим.»

Как ново, право слово. И ни разу не звучало с 1960-х, нет.

Ах, он сравнил трампизм с «демократическим фашизмом»— вот это да! «Есть фигура Трампа, но нет политики Трампа» — ого-го как свежо, свежее самой альпийской свежести в рекламе порошка тайд!

Выдвинул в авангард левой перестройки Сандерса — как актуально и своевременно!

«Берни Сандерс предлагает создать новую политическую группу и назвать ее «Наша революция». Успех Трампа открывает ворота для подобных амбиций. Мы можем довериться Сандерсу, мы можем признать его предложение выходящим за тот самый предел мира сего, мы можем уверовать, что его предложение уже близко нашим четырем принципам. Да, мы уже можем действовать.»

Новая политическая группа Берни Сандерса «Наша пенсия» — так будет актуальнее. Да, вы уже можете на неё выходить.

Господь, тьфу ты, зачёркнуто, Маркс с вами, месье Бадью — раньше-то вам кто мешал действовать? отсутствующий «символ такого исчезновения» Трамп?

Нет ничего увлекательнее, чем наблюдать пароксизмы пост-марксистов в мире пост-правды, ими же созданном.

Им, вообще говоря, на Трампа молиться надо, ибо он — в виде фигуры Трампа, Козыря, Джокера, Трикстера — своей дискурсивной герильей, как в сеансе спиритизма, в котором «что-то пошло не так», реанимировал уже было почти полностью обглоданный червями труп этого самого пост-марксизма.

Les mouches bourdonnaient sur ce ventre putride,
D’où sortaient de noirs bataillons
De larves, qui coulaient comme un épais liquide
Le long de ces vivants haillons.

А если серьёзно, без иронии и сарказма (ну разве что чуть-чуть, самую малость) — я как раз сейчас дописываю магистерскую (и уже дописал бы, если бы не сидел в фейсбуке сверх всякой меры) по философии современности, и у меня там много критики постмодернизма — может какие свежие идеи подкинете (кроме того, что я глупее и тупее винной пробки — это я и так знаю).

Я ведь тоже того (и ещё как), ну это, как его, тоже за мир постпостмо, за продолжение истории «после постмодернизма», в общем, за Идею! (не чокаясь)

По итогам выборов в США: America grabbed by the pussy

1. По исходу выборов интересны, пожалуй, два момента:
1.1 Опросы общественного мнения (Брекзит, Трамп) по стандартам 20-го века уже не работают.

И вот тут надо много думать. Есть ощущение, что исчезает само «общественное мнение», понимаемое как нечто цельное и замеряемое, создаваемое по методикам комитета по общественной информации ещё со времён Вудро Вильсона.

Тоффлеровский просьюмер в век интернета восстаёт против бернейсовского инжиниринга согласия, формирующегося соцопросами? Не знаю; да и вряд ли эти идеи прошлого века могут быть так легко здесь переиспользованы.

Но факт очевиден — новое начало века и новое «восстание масс».

Все, кто считает, что Трамп выиграл, потому что за него голосовали идиоты, которых он сумел обмануть — не обманывайте себя. Трамп пришёл к власти, потому что за него во многом сознательно проголосовало почти 60 миллионов человек. И это надо попытаться осмыслить и выработать дальнейшую стратегию действий исходя из результатов анализа меняющейся реальности.

1.2 Мне одинаково безразличны и Трамп, и Клинтон. А в данном случае ещё и одинаково отвратительны:

Клинтон — мама-коррупция (письма Подесты увлекательно это всё описывают) и жидкость без цвета, вкуса и запаха, принимающая форму соцопросов.

Трамп — не менее криминальный и глубоко травмированный нарцисс с замашками Гитлера и комплексом неполноценности (он сам это всё увлекательно описывает, в своих речах-отрыжках ненависти), решивший устроить персональную вендетту Обаме.

Выиграл именно Дональд Козырный. Даже не знаю — лучшее это из зол или худшее: американским избирателям виднее.
У нас же свой вечный Путин, который в следующем году ещё на 6 лет себя самокоронует, и нам по этому поводу надо убиваться, а не смотреть как «в Америке линчуют негра Обаму».

Я тут скорее о другом — мне интересно понять как так получилось. И мне почему-то кажется, что Клинтон проиграла именно благодаря своей постмодернистской мимикрии под всё, что приносит голоса избирателей. Она ещё с самого начала карьеры своего мужа меняла свои позиции и внешность, чтобы принести ему голоса, и тут пыталась перенять тактику Обамы, работая не с людьми, а с нарезанными по полу, возрасту и расе выборками из гуглофейсбука.

Трампа обвиняют в том, что он такой чёткий пацанчик, который не изменился со времён детских «туалетных разговоров» о том, за что, кого и как надо правильно хватать. Так вот, мне кажется, что он именно поэтому и выиграл — потому что он аутентичен, конгруэнтен и целен, и плевать хотел на то, чтобы кому-то понравиться. Он говорит, что думает, а не все эти либеральные «безопасные кампусы» и эвфемизмы про «туалетные разговоры» — он «мочит в сортире» как Путин.

Он остаётся верен себе с детства и не готов меняться под чьи-то правила, а «пусть лучше этот мир прогнётся под нас». И это многим понравилось — глупо отрицать этот факт — ведь залез же он Америке в трусы, чего уж тут.

Это своеобразный реванш автора, если хотите — казалось бы, его смерть уже давно оплакали, он уже давно умер, но вот нет — автор восстал из мёртвых и нанёс ответный удар безликому и выхолощенному миру постмодернизма. Ну а то, что данный субъект оказался в облике Трампа — сами виноваты — не надо было его заживо хоронить и деконструировать.

2. Наконец-то этот марафон безумия закончился. Никогда не понимал этого идеализирования всего американского, когда люди по всему миру, насмотревшись кабельных сериалов про американскую «Родину», следят за политическим сериалом в США с таким энтузиазмом, с каким они не следят за выборами на своей настоящей Родине, а не выдуманной.

Удивительно, что огромное количество людей готово искренне считать себя сознательно или бессознательно папуасом без права голоса где-то на окраине американской империи, который с замиранием сердца следит за ритуальными действиями белых людей.

Все эти боления, клоунские ряжения в символику американских кандидатов — это же вот оно ровно и есть — ментальность того самого лузера (уже давно проигравшего и поставившего крест на своей собственной стране), которого так не любят все американцы — что Клинтон, что Трамп.

Нам же надо думать о том, как сделать Россию великой.

Звучит смешно? Так это потому что мы деградировали настолько, что уже отказываем себе в праве на подобные мысли, которые вся «прогрессивная общественность» выражает калькой английских речений из всё тех же сериалов.

Философский кружок «Чай с Ничто»

Постоянно внушаемая мысль на семинарах Вячеслава Дмитриева об отсутствии философского сообщества в стране возымела своё действие, и я решил провести первое собрание философского кружка «Чай с Ничто». Заодно совместили приятное с полезным, выбрав в качестве первой темы Фукуяму, тем самым начав готовиться к экзамену у Мариной Кедровой.

Тема: Отдыхает ли Фукуяма в Крыму?
Тезисы:
1. «Конец истории…» — конъюнктурный политический памфлет без философской ценности?
2. Евросоюз — фукуямовский рай?
3. Посткрымская карта реальности — возвращение исторического?
4. «Парламент — не место для дискуссии» и «крымский референдум» — эмуляция демократии?
5. Хипстер — конченый последний человек?

Выпили много пуэра и кенийского чёрного, вынеся по итогам дискуссии однозначный приговор Фукуяме: «Ваша роль окончена, идите же туда, куда вам предназначено: на свалку истории».

Так напористо спорили сегодня в перерыве между лекциями по Фукуяме, что решили попробовать встречаться в формате философского клуба.